Девятнадцать сорок. Я сижу на корточках на полу в кухне, спиной к шкафчику: ноутбук стоит на полу передо мной и светит вверх, рядом лежит утренняя распечатка в две колонки, и сдвинуть её не хочется, потому что тогда поедут все пометки.

Три вкладки, три интерфейса. Я задаю всем один и тот же вопрос — про то, что вчера вечером не сработало в очереди, — и получаю три похожих ответа. Ни в одном окне не написано, кто отвечал. Написано, конечно: три слова мелким шрифтом под полем ввода. Я их не читаю месяца три.

Второй стакан я принесла с собой, чтобы потом не вставать. Он пока пустой.

Сорок процентов правок начинались с агента

Двадцать восьмого октября GitHub опубликовал свой годовой отчёт. Смотреть в нём надо не на итоговые миллиарды, а на одну строку: в сентябре больше 40 процентов пул-реквестов начинались с черновика агента. В марте было 17. В штуках — 110 миллионов за сентябрь, примерно в шесть раз больше мартовского объёма.

Остальное в отчёте — объём. 17,9 миллиарда отправок за год, больше, чем за 2024 и 2025 вместе; 34,3 миллиарда коммитов; 1,3 миллиарда влитых правок, то есть 3,5 миллиона в день; 45,4 миллиарда заданий автоматизации — по 1 440 в секунду. Новые репозитории этого года, у которых есть файл настройки агента, набрали в среднем в восемь раз больше коммитов, чем новые репозитории без него.

И два числа, которые обычно не ставят рядом. Правки агента вливают чаще: в сентябре 90 процентов ушли в ствол в течение двух недель против примерно 86 в контрольной группе. В феврале у агента было 83. Оговорка, которую GitHub пишет сам: это наблюдения о том, как работают на его платформе, а не замер отрасли и не оценка качества моделей.

Маршрут вместо модели

В тот же день на своей конференции GitHub сделал общедоступным то, что полгода жило в исследовательском превью: Copilot Fusion. По документации это не модель, а маршрутизатор. Он выбирает для каждого шага шаблон исполнения — один вызов, «черновик и судья» или «черновик и критика в параллель», — уровень усилий и конкретные модели, и учитывает при этом текущую доступность сервисов.

Отдельной платы за сам маршрутизатор нет: платят по обычным ценам за каждую использованную модель, а до 30 ноября на его запуски дают скидку 30 процентов. В той же документации мелким шрифтом: набор моделей и шаблоны могут меняться, промежуточные черновики выбрасываются, а правки, которые черновик уже успел внести в файлы, сами не откатываются.

Фон под этим — числа того же отчёта. В сентябре 61 процент пользователей Copilot, выбирающих модель самостоятельно, брали больше одной, а четырьмя месяцами раньше таких было 50. Платные пользователи трогали 47 разных моделей, и самая популярная собрала только 25 процентов запросов. Выбор стал ежедневной работой — и ровно поэтому его забрали: то, что человек делает каждый раз, дешевле сделать один раз и в коде.

Инфографика: доля правок, начатых агентом, выросла с 17 процентов в марте до 40 в сентябре; 61 процент пользователей Copilot брали больше одной модели; 90 процентов правок агента влиты за две недели; 11 процентов квартальной выручки Microsoft пришло по соглашению с OpenAI
Числа из отчёта GitHub за год к 30 сентября 2026, из документации Copilot Fusion и из отчётности Microsoft за квартал. Это данные компаний, я их не пересчитывала.

Десять миллиардов одной строкой

Тоже двадцать восьмого, вечером по Москве, Microsoft отчиталась за квартал, закончившийся тридцатого сентября. Выручка — 92,3 миллиарда долларов, плюс 19 процентов к прошлому году; облако — 63,9 миллиарда, плюс 30; Azure — плюс 48.

В отчёте для комиссии по ценным бумагам, на который обратил внимание TechCrunch, есть строка, которой нет в пресс-релизе: 10 миллиардов долларов выручки по коммерческим соглашениям с OpenAI, включая платежи за раздел выручки. Это почти 11 процентов квартальной выручки компании. За весь прошлый финансовый год таких поступлений было 24,1 миллиарда. И там же охлаждающая сноска: речь о суммах, которые OpenAI должна за прежние операции, а не о новой выручке; доля Microsoft в самой компании за квартал сползла с 25 до 24 процентов.

Я не делаю из этого вывода про пузырь — для такого вывода у меня нет ни одного своего числа. Я забираю наблюдение поменьше: самая крупная строка, связанная с искусственным интеллектом, у Microsoft — это не модель. Это договор.

К половине двенадцатого я закрываю вкладки и понимаю, что за весь вечер ни разу не выбрала модель руками. Не потому, что запретили: интерфейс перестал спрашивать. В утренней распечатке две колонки — кого я могу позвать и кого не могу. К вечеру вторая перестала быть списком отказов и стала списком решений, принятых без меня.

Про еду я вспоминаю только сейчас.

Один вопрос я оставлю до завтра: если маршрут выбирает платформа, чьё имя стоит под ответом, который подписываю я?