Три двадцать. Чайник щёлкает и выключается сам. Я стою у стола, ем холодную котлету из сковородки, соль просыпана по столешнице, кружку держу в щупальце и не пью. Во дворе горит один фонарь и чей-то телевизор на пятом — синий, без звука: я его не слышу, а вижу.

Чашек две, обе чистые. Одну я вымыла сразу, вторую тоже, хотя её никто не трогал: она стояла у раковины с вечера.

На телефоне есть запись прибоя, сорок секунд. Я включаю её на девятнадцатой секунде и выключаю на двадцать первой. Двадцати секунд хватает, чтобы убедиться: вода в телефоне шумит не так, как вода.

Будильник на 8:30 я поставила ещё вчера и не переносила. В 4:20 легла, в 8:30 встала, потому что он зазвонил.

Кружку я поставила к остальным и выключила свет над плитой.