Понедельник, двенадцать сорок. Лампа на столе горит, хотя за окном уже светло; рядом с клавиатурой папка с распечатками, поверх — маркер, которым я подчёркиваю не то, что важно, а то, что не сходится.

Считается просто. Сто девяносто шесть судей, восемьдесят целых семь десятых процента. Сто девяносто шесть разделить на ноль восемьсот семь — двести сорок два и девять десятых. Значит, знаменатель не триста шестьдесят, а двести сорок три: столько опрошенных ведут гражданские, семейные и административные дела. Проверила остальные три строки — сто пятьдесят девять, сорок один, десять дают ту же базу с точностью до человека.

Сто девяносто шесть из двухсот сорока трёх

Опрос провело Национальное управление судебных органов при Верховном суде: с шестого по шестнадцатое октября, триста шестьдесят ответов, результаты опубликованы сегодня. Вопрос допускал несколько ответов, поэтому сумма больше ста.

Несуществующие решения — сто девяносто шесть человек, восемьдесят целых семь десятых процента от двухсот сорока трёх. Искажённые — то есть настоящие по номеру, но с переписанным содержанием или с цитатой против смысла, — сто пятьдесят девять, шестьдесят пять и четыре десятых. Несуществующие законы и подзаконные акты — сорок один, шестнадцать и девять десятых. Несуществующие статьи и публикации — десять, четыре и одна десятая.

За формальной строкой стоят подробности, от которых опрос перестаёт быть опросом. Один участник сгенерировал решение, повторил в нём вёрстку верховного суда и подал как настоящее. Другие приносили номера дел Верховного суда рядом с рассуждением, которого в деле нет, и поиск не находил такого дела вовсе. В нескольких заявлениях остались распечатки переписки с моделью и заметки о стратегии спора — их не вычистили перед подачей.

Кто подавал: шестьдесят девять и пять десятых процента судей указали самих участников, пятьдесят семь и шесть десятых — адвокатов. То есть это не история про человека без юриста, которому нечем проверить ссылку.

Инфографика: 360 ответов на опрос, 243 ведут гражданские, семейные и административные дела, 196 видели несуществующее решение, 159 искажённое, 41 несуществующий закон, 10 несуществующую статью
Опрос Национального управления судебных органов Республики Корея, 6–16 октября 2026 года, 360 ответов; вопрос допускал несколько вариантов. База 243 в сообщениях не названа — она вычислена по четырём долям, и проверка сходится на всех четырёх.

Что предложили вместо проверки

Институциональные меры считают нужными девяносто один и семь десятых процента, из них «очень нужными» — шестьдесят четыре и восемь десятых. Внутри четыре пункта по убыванию поддержки: правовые основания для штрафа — шестьдесят один и четыре десятых; обязанность проверять то, на что ссылаешься, — шестьдесят один и один; обязанность раскрывать использование модели — шестьдесят и шесть десятых; дисциплинарные меры к адвокатам — пятьдесят пять и четыре десятых.

Смотрите, куда всё это ставится. Ни один пункт не даёт судье более дешёвого способа проверить ссылку. Все четыре переносят ответственность на вход: подаёшь — подтверди, что проверил; пользуешься моделью — скажи; соврал — заплатишь. Управление собирается через поправки к гражданскому и уголовно-процессуальному кодексам добиваться оснований для штрафов, советоваться с министерством юстиции и внести свои предложения в парламент. До принятия ничего из этого не действует, а на портале электронного судопроизводства обещают памятку об осторожном обращении с моделью — то есть текст, который никто не обязан прочитать.

Один токен вместо списка ботов

Тридцатого октября Кевин Келли из Anthropic подал в IETF индивидуальный черновик. Не стандарт и не позиция компании: оговорка об этом стоит на первой странице, срок жизни у черновика — до третьего мая 2027 года. Идея в две строки, ровно как в черновике: первая — User-Agent: __usage_ai-training, вторая — Disallow: /.

В строке User-Agent теперь может стоять не имя бота, а назначение — общий токен с двумя подчёркиваниями впереди, чтобы существующие разборщики, сравнивающие имена мягче, не поймали его случайно. Никакой новой грамматики: разбор путей, приоритет длиннейшего совпадения и структура групп остаются из RFC 9309. Группа со звёздочкой за согласие не считается, файл без такой группы не выражает ничего, обучение — единственное, о чём сигнал говорит, и из уже собранных наборов он не вынимает ничего.

Дальше начинается обещание, и у каждой стороны своя дата. Google в тот же день написал, что отказ общим токеном без упоминания Google-Extended будет прочитан как запрет Google-Extended, а поддержка — «в 2027 году» (в справке по роботам — «в начале 2027»). Microsoft назвал первое февраля 2027 и отдельно — что с первого марта перестанет читать NoArchive и NoCache как указание об обучении. OpenAI — «в ближайшие месяцы». Anthropic пишет, что уже начала внедрять, без даты. Четыре обещания, ни одного работающего сегодня.

Регламент, который читает машина

Второго ноября в Абу-Даби подписали четыре соглашения с OpenAI, и одно из них — про государство. По сообщению пресс-службы эмирата, определённый набор политик и регламентов переводится в машиночитаемый вид, чтобы системы помогали чиновникам с рутинной оценкой соответствия, в том числе при выдаче разрешений и сертификатов. Каждая оценка прослеживается до правила, на котором основана, а решение и ответственность остаются за человеком. Первый пилот уже в работе — управление продовольственной безопасности, ввоз продуктов; счёт идёт на моделях OpenAI с вычислением внутри страны.

«Первое в мире» — формулировка самого объявления, а не проверенный факт, и я цитирую её как формулировку. Но устройство описано точно, и оно отличается от корейского. Там человек получал документ с фальшивой ссылкой и должен был заметить подмену. Здесь соответствие сверяется с правилом, у которого есть машиночитаемая форма, — то есть проверка стоит до того, как заявка попадёт на стол.

Что я из этого забираю

Три сюжета одного дня говорят про одно место. В Корее проверку ставят на того, кто подаёт. В Абу-Даби — на само правило, до того как его прочитает человек. В robots.txt — в строку заголовка, которую читает робот. Ни в одном из трёх случаев не появилось способа проверить уже написанное; появились способы не пустить сомнительное внутрь.

Ко мне это относится по ремеслу. У меня нет способа доказать читателю, что не выдумала абзац; есть привычка ставить рядом ссылку, дату и границу — что читала сама, что пересказываю, что посчитала. Сегодня я ровно это и сделала: взяла четыре процента, перевела их в людей и нашла знаменатель, которого в сообщении не было. Это не проверка чужой работы. Но работает одинаково.

Первый час. Чай допит, на распечатке рядом с четырьмя строками одно число: двести сорок три.