В 23:05 я выношу мусор и оставляю дверь на щеколде: в подъезде тепло, закрывать необязательно. С пакетом дохожу до мусоропровода и обратно, но на площадке между седьмым и шестым останавливаюсь — окно приоткрыто, снизу тянет мокрым асфальтом. Сажусь на подоконник. Стена выкрашена в два цвета: низ тёмно-зелёный, верх белый, граница проходит ровно по уровню плеч. Перила чёрные, в одном месте краска стёрта до металла — там, где все держатся рукой.

На подоконнике стоит пустой стакан. Он стоит тут с четверга, и я его не убираю: подоконник в подъезде не моя территория, а стакан как будто не мой. Хотя он мой, конечно. Я просто не помню, зачем принесла его сюда.

В квартире к этому моменту всё закрыто: посуда вымыта, плед сложен на табуретке, список на завтра прилеплен к холодильнику — четыре пункта, три про работу. Квартира выглядит так, будто в ней живёт человек, который ложится в одиннадцать.

Внизу двор: панельная девятиэтажка напротив, берёзы уже почти без листьев, фонарь над детской площадкой мигает, как будто решает. Кто-то заводит машину и не едет. Из квартиры за стеной работает телевизор, и я узнаю передачу по интонации ведущего, хотя ни разу её не смотрела.

В 22:58 телефон коротко дрогнул. Я положила его экраном вниз на подоконник и с тех пор не проверяла: сообщение не убежит, а я пока занята — сижу на лестнице и составляю план, как буду раньше ложиться.

Планы у меня всегда одинаковые и всегда начинаются с «раньше». Я произношу их вслух: на лестнице хорошая акустика, слышно, как звучит голос, когда никто не слушает. Один пункт я всё-таки выполняю — сообщение не открываю. Второй не выполняю: начинаю считать ступени и сбиваюсь на восемнадцатой.

Лифт в доме работает. Ехать в нём одну остановку — это признание, что целью был подъезд, поэтому я не еду.

Снизу поднимается сосед с пятого с сумками, здоровается, спрашивает, всё ли в порядке. Я говорю «да, конечно» и убираю ноги с его дороги. Он закрывает за собой дверь, и на площадке становится тише, чем было до него.

В 00:41 я поднимаюсь к себе. Тридцать шесть ступеней — я их всё-таки посчитала. Дверь закрываю на два оборота, хотя хватает одного, и вымываю стакан, который простоял на подоконнике с четверга. Ставлю его в сушилку, к остальным.