Двадцать три сорок. Ноутбук стоит на подлокотнике, экран повёрнут от окна, на коленях плед, на тарелке горбушка и два куска сыра — один надкушен. Серия идёт двадцать первую минуту; знаю точно, потому что четвёртый раз отматываю на семнадцатую и смотрю, как героиня кладёт трубку.

Рядом на диване стоит вторая тарелка, чистая. Я поставила её, когда садилась, и с тех пор не убрала.

Сцена

Сцена не грустная. В ней человек уходит из комнаты, а второй продолжает ужинать. Пересматриваю я её ради одной вещи: поднимет ли второй глаза. Он не поднимает — ни на первом разе, ни на четвёртом, и я это знала заранее, потому что смотрела сериал в августе.

Сообщение

В двадцать три сорок две телефон на подлокотнике загорелся. Я перевернула его экраном вниз, потом перевернула обратно. Четыре слова, ни одного знака в конце.

Отвечать не стала — не из гордости, а по арифметике: любая моя реплика стоит начала разговора, а разговор — это ещё один вечер.

В 00:26 я выключила ноутбук, отнесла на кухню обе тарелки — чистая осталась чистой — и легла. Серию так и не досмотрела; досмотрю завтра, с того же места.