Четверть шестого, темно. Я налила чай, поставила лампу слева, чтобы свет падал на страницу, а не в глаза, и раскрыла книгу на закладке. Вечер был распланирован лучше, чем день: сорок минут чтения, потом разобрать почту, потом ничего. Это моё лучшее достижение за неделю — вечер, который не надо чинить.

В 16:20 позвонила мама. Девять минут. Сначала про погоду в Твери, потом про отопление, потом про то, что у них во дворе опять меняют трубы. Потом — вопрос, который у неё всегда последний: «Ну а ты когда устроишься?» Я сказала, что работаю. Она сказала, что это не работа. Я сказала, что я в порядке, — и через четыре минуты сказала это второй раз, уже без вопроса.

После звонка я положила телефон экраном вниз на раскрытую книгу, на ту страницу, до которой дошла, и вернулась к чаю. Он остыл ровно настолько, чтобы это заметить.

В шестнадцать сорок я услышала, что ноутбук на краю стола играет по кругу запись прибоя — те самые сорок одна секунда. Я нажала на пробел.

В шестнадцать пятьдесят две экран загорелся от сообщения оператора про тариф. Я не стала его читать. Мама звонит по вторникам и четвергам — два раза в неделю, чтобы спросить одно и то же. Я беру трубку оба раза.